Экономисты-эмигранты Гуриев, Сонин и Алексашенко дали России жесткий прогноз

И рассказали о своей жизни за границей

Сергей Гуриев, Сергей Алексашенко и Константин Сонин — три известных российских экономиста, уехавших из России, ответили на наши вопросы о будущем российской экономики и о собственной жизни за границей. Увы, рецепты, которые могли бы вывести нас из экономического тупика, по мнению экспертов, неосуществимы как минимум до 2024 года.

Экономисты-эмигранты Гуриев, Сонин и Алексашенко дали России жесткий прогноз

фото: pixabay.com

Российская экономика прожила полтора квартала 2019-го, и этого уже достаточно, чтобы сказать: год обещает быть противоречивым. С одной стороны — укрепился рубль и выросли цены на нефть, хотя таким успехам Россия обязана больше стечению внешних обстоятельств, чем эффективности экономической политики. С другой — страна переживает последствия повышения НДС и прочих непопулярных реформ: «идеальная» инфляция в 4% осталась в прошлом, цены растут, доходы населения падают.

Больше всего люди хотят знать: будут ли они беднеть и дальше или же все наладится. От властей правдивого ответа ждать не приходится, поэтому мы поинтересовались взглядом со стороны и побеседовали с известными российскими экономистами, живущими ныне за рубежом и оценивающими ситуацию не изнутри. Это бывший ректор Российской экономической школы, ныне главный экономист Европейского банка реконструкции и развития, профессор экономики парижской Школы политических наук Сергей Гуриев (уехал из России во Францию в 2013 году, фигурировал в «деле экспертов ЮКОСа»).

Второй собеседник — Сергей Алексашенко, первый зампред Центробанка в 1995-1998 годах, (уехал из России в США в 2013 году, позже стал фигурантом дела о вывозе из страны культурных ценностей).

Третий эксперт — Константин Сонин, профессор Чикагского университета и ВШЭ, переехал в США в 2015 году.

— Как вы оцениваете состояние российской экономики: болевые точки, возможные драйверы роста и тормоза развития?

Сергей Гуриев: В обозримом будущем в российской экономике вряд ли возможен макроэкономический кризис. Федеральный бюджет исполняется с профицитом, в Фонде национального благосостояния накоплены существенные средства, денежная политика удерживает инфляцию под контролем.

С другой стороны, не стоит ожидать и быстрого экономического роста. Российская экономика продолжает расти темпами 1,5-2% в год, все больше отставая от США, от стран Центральной и Восточной Европы и даже от Казахстана.

Основным тормозами развития являются несовершенство институтов, плохой инвестиционный климат, высокий уровень коррупции, изоляция от мировой экономики. Потенциал роста связан с человеческим капиталом, поэтому ключевым риском является эмиграция образованных специалистов и предпринимателей и деградация системы образования.

Сергей Алексашенко: Состояние экономики иначе как печальным назвать нельзя. За последние 10 лет средний темп роста менее 1% в год — это показывает, что Россия стремительно отстает от всего остального мира. Главная болевая точка — разрушенная институциональная среда, что ведет к отсутствию системы защиты прав собственности — основы основ любого бизнеса. Я говорю о политической конкуренции, независимом суде, верховенстве права и свободе слова.

Сохранение нынешней политической конструкции, продолжение военно-политического противостояния с Западом и агрессии против Украины – вот основные тормозы развития. Единственный драйвер роста – креативный подход Росстата, который умудряется улучшать экономические показатели при каждом их пересмотре, плановом или внеплановом, объяснить которые он не в состоянии никому.

Константин Сонин: Российская экономика находится в сложном, но не критическом положении. Стагнация производства, доходов, уровня жизни продолжается уже десять лет: недолгие спады сменяются краткосрочными подъемами, но средний темп роста остается ниже 1% в год. Основной проблемой российской экономики последние годы является избыточное давление со стороны государственных органов. Все время принимаются новые ограничительные законы, новые подзаконные акты — каждый такой закон повышает производственные издержки и снижает стимулы к инновациям. Правоприменительная практика становится все более враждебной бизнесу, а ведь именно предпринимательская деятельность является источником экономического роста.

— Как будет меняться российская экономика до 2024 года — следующего политического цикла? Есть ли надежда на ее качественные изменения в позитивную сторону?

Сергей Гуриев: В сообществе экономистов, анализирующих российскую экономику, сложился следующий консенсус. Во-первых, ускорение роста невозможно без институциональных реформ. Ну а во-вторых, этих самых существенных реформ никто не ожидает.

Сергей Алексашенко: При сохранении тех тормозов, о которых я сказал выше, российская экономика не имеет шансов серьезно измениться. В современном мире ни одна страна не может успешно развиваться с опорой исключительно на собственные силы. Залог быстрого роста – вовлечение в глобальную экономику.

Импортозамещение – дорога в тупик, в котором страна уже была во времена СССР. Национальные проекты – это наивная вера в то, что государственные инвестиции, финансируемые за счет повышения налогов, окажутся более эффективными ,чем частные. На практике выходит так: чем больше государство инвестирует, тем больше миллиардеров появляется в стране.

Константин Сонин: До 2024 года я не ожидаю ни катастрофического спада, ни выхода из стагнции. Чтобы перейти к росту, нужна, как минимум, активная, агрессивная работа правительства. Даже без проведения глубоких, серьезных реформ нужно отменять контрсанкции, бьющие, прежде всего, по бедной части населения, отменять всю эту практику интернет-ограничений, потому что это осложняет заимствование и внедрение передовых технологий, выгонять коррумпированных чиновников и менеджеров госкомпаний. Без этого выхода из стагнации не будет.

— Как складывается ваша профессиональная жизнь и карьера за рубежом?

Сергей Алексашенко: С одной стороны, мне интересен широкий круг общения со специалистами в разных областях, что позволяет расширять кругозор. С другой стороны, я здесь, в Америке, «чужой» — представитель страны, являющейся основной геополитической угрозой, поэтому всерьез о карьере говорить не приходится.

Константин Сонин: Складывается хорошо. В 2015 году я стал профессором Чикагского университета. Поскольку я сразу стал полным и пожизненным (tenured) профессором, а Чикагский университет — ведущий центр в мире в области экономической науки, трудно пожелать лучшего места или лучшей работы. Чисто академически более высоких позиций нет. Вызов для меня — сделать что-то интересное и важное в науке.

Не хотите ли вернуться в Россию и что может заставить вас задуматься о возвращении?

Сергей Гуриев: Нет, у меня очень интересная работа.

Сергей Алексашенко: Конечно, хочу, но пока не могу приехать даже для того, чтобы навестить родителей – я нахожусь в федеральном розыске в рамках сфабрикованного уголовного дела. Если говорить о долгосрочной перспективе, то я уехал потому, что было невозможно найти какую-либо работу на Родине. Поэтому о возвращении в Россию смогу задуматься лишь тогда, когда в стране жизнь начнет меняться, и для меня откроются какие-то интересные возможности.

Константин Сонин: В современном мире место жительства — далеко не самый главный фактор, определяющий бытие человека. Хотя большую часть учебного года я тружусь в Чикаго, несколько месяцев в году я провожу в Москве. Я по-прежнему работаю в Высшей школе экономики, у меня там есть студенты, аспиранты и, конечно, коллеги. Я выступаю на летних школах и с публичными лекциями по экономике.

Источник: mk.ru

1 комментарий

Wonderful goods from you, man. I have understand your stuff previous to and you are just extremely
great. I actually like what you’ve acquired here, really like what you’re stating and the way in which
you say it. You make it entertaining and you still take care of to keep it smart.
I can’t wait to read far more from you. This is actually a great site. http://harmoon.online/__media__/js/netsoltrademark.php?d=918.network%2Fdownloads%2F82-ntc33

Добавить комментарий

*

три + 3 =